![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92){kind=small}
Глубокоуважаемые. Письмо Павлу Ивановичу Чичикову
Время лжецов...
Господин Чичиков, визитная карточка, которую Вы представили слуге, останавливаясь в гостинице, квалифицирует Вас как "Коллежского советника" - степень равная полковнику царской армии.
Не красив, описывает Вас Гоголь, но не дурен собой; не слишком толстый и не слишком худой; не стар, но и не очень молод.
Не красив, описывает Вас Гоголь, но не дурен собой; не слишком толстый и не слишком худой; не стар, но и не очень молод.
Однако, в уме у Вас имеется задуманный к исполнению шедевр. Вы сказали: "Правительство жалует земли для заселения далекого Херсона, тем, кто покажет, что имеет большое количество крепостных крестьян или "душ". Не так давно была эпидемия и крепостные от нее умирали, но слава Богу, многие из них все еще фигурируют живыми в учетных книгах. Воспользуюсь этим последним обстоятельством: куплю крепостных у их хозяев как "души живые", хотя в реальности они "души мертвые", и покажу правительству список с ними; таким образом добьюсь земли и стану несметно богатым".
Оставив в гостинице багаж, Вы тотчас начинаете визит в город.
Намекаете губернатору, ох! мимоходом!, что вошли в его губернию, как в рай, что здесь бархатные дороги, что правительство, направляет сюда таких интелегентных чиновников, каким надо воздвигать памятники.
Главе полиции говорите множество льстивых слов об охране города.
Беседуя с вице-губернатором и с председателем суда, Вы вскользь обращаетесь к ним с титулом "Превосходительство": это ошибка, но им двоим страшно понравилось.
В заключение: губернатор Вас приглашает чуть позже сегодня вечерком в семейный круг, в то время как другие чиновники Вас ждут в последующие дни, кто к обеду, кто на партейку в карты, кто на чашечку чая. Вы уже на гребне волны, Чичиков, Ваше вранье с большой буквы - многообещающе, Вы ведете собственные дела расходуя, естественно, не свое золото.
Однако, здесь есть больное место. Вы, конечно, тот еще тип, Ваша выдумка оригинальна, но... обманчива! И это хуже всего, т.к. Вы великосветский вор, остроумно лгущий, общество же само делает Вам комплимениты и само предоставляет оружие!
Вы были единственным! Похожие ситуации, напротив, бесконечны! У Талейрана, который объявляет слово Божиим даром, чтобы "спрятать собственную мысль"; у Байрона, который называет ложь "не более, чем истиной под маской"; у Ибсена, который в своей Дикой утке защищает "житейскую ложь", утверждает, что обычным людям необходима ложь для жизни; у Андреева, который во Лжи говорит, что нет более горькой правды, когда мы получаем положительную оценку от многих людей, которые рассматривают мошенничество и обман, как доказательство умственных способностей и ловкости в делах.
***
Боже мой! Сегодня мы подходим к ситуацям еще более макроскопическим, стала возможна новая техника коммуникации, которую Вы, Чичиков, даже не можете представить, и которая сегодня эксплуатируется немногими во вред многих.
У Гилберта Чесброна есть недавно вышедший психологический роман. Вам, великий лгунишка, должно быть интересно знать, что он озаглавлен: Настало время лжецов! Лжецы были бы - по мнению Чесброна - той широкой прессой, которая, распространяет скандальные слухи и клеветнические измышления, поднимает наверх низменные инстинкты людей и постепенно разрушает их нравственные чувства. К "широкой прессе", Чесборн смог бы добавить кино, радио, телевидение. Эти новые инструменты, сами по себе полезнейшие. Если же ими управляют лукавые люди, посредством бомбардировки приемников звуковыми эффектами и очень действенным и скрытым убеждением, то они способны постепенно заставить большинство детей ненавидеть хороших родителей, заставить видеть белое вместо черного и наоборот.Ваша ложь, с обольстительными улыбками и комплиментами, Чичиков, сегодня могла быть в тысячу раз сильнее и превратиться в ложь хоровую, национальную, международную и космическую, могла сделать наc "эпохой лжецов по преимуществу". Именно так, как написал Чесброн.
Более того. Посредством печати, радио, телевидения, Вы вступаете в контакт не с фактами самими по себе, но с версиями фактов, интерпретируемых по-разному. И тогда в умы внушается пагубная идея, что постигнуть истину Вы никогда не сможете, но только различные мнения. "Когда-то были непоколебимые истины - говорит Чесборн - ныне же мы больше не находимся в эпохе веры, но сомнений".
Философы раздувают огонь: "Язык - говорят они - это не акт для выражения мысли. Истина относительна, то есть меняется относительно времени и людей". Отсюда неверие многих в истину, в человеческий разум, в силу логики; отсюда многие довольствуются и предаются только алогичным и некритичным ощущениям.
Что ложно для одного, то истинно для другого, ложь и истина получили равные гражданские права. Настоящее оскорбление человеческому достоинству и благости Божией, которая создала человека способного приблизиться к истине.
И эта терпимость подтверждается естественной точкой зрения. Переходящей к точке зрения религиозно-богословской.
Утверждается, что "мы все искажены перед истиной; когда-то в Церкви было авторитетное учение; но сейчас мы все в поиске, т.к. наступила эпоха плюрализма в вере".
Только вот вера не плюралистична: может допускаться здравый плюрализм в богословии, в богослужении, в других вопросах, но никогда в верe. Она только доказывает, что Бог открыл истину, ответ да для всех, во все времена: уверенное и смелое да, без сомнений и колебаний.
И идет, всеми силами отбиваясь идее, что истины веры это только выражение момента самосознания и жизни Церкви. Истины веры имеют силу всегда, даже если есть возможность лучше понять и выразить их в новых формулировках, более удачных и более подходящих к новому времени.
Что касается авторитетного учения, то оно было вчера и есть сегодня в одних и тех же пределах. Иначе, Церковь прекратила бы быть "апостольской", и отныне не было бы верным, что "Христос вчера и сегодня и во веки Тот же" (Евр.13:8).
В противоположность этим колебаниям и всеобщему скепсису, Вы, Чичиков, уверенно держитесь в ведении Вашего дела; и глазом не моргнув, "стреляете" числами, даете обещания, снимаете преграды. Есть те, кто сравнится с Вами в невозмутимой уверенности - те, которые, доверяются окружившему их пророческому ветру, указывают пальцем и не переставая обличают людей и общественные институты.
"Пророческое обличение" - это литературный жанр некоторых людей, распространенный сегодня в католической Церкви. Не отрицаем, что кто использует его, тот часто имеет поддрежку своего намерения и любовь со стороны Церкви; смута спровоцированная обличением, часто даже намеренно желаемая: "Необходим грохот, пушечный выстрел чтобы пробудить некоторых людей!", как говорится. Святой Павел предпочитал говорить: "Если пища cмущает моего брата, не буду есть мясо во век".
Святые, даже такие почитаемые в Вашей России, как святой Николай, поступали, вообще, другим путем: протестовали сами более других, каждый раз боясь посягнуть на любовь к ближнему.
Магдалена де Ламуаньон, образованная аристократка и сестра милосердия XVII века, читая сатиры поэта Буало, нашла их очень язвительными и откровенно сказала об этом автору.
- "Я постараюсь учесть основные замечания в другой раз - ответил Буало – но позвольте мне по крайней мере написать против Великой Турции, злейшего врага Церкви!".
- "О, нет - ответила сестра - она обладает сувернитетом и должна быть уважаема за власть, которая приобрела его".
- "Разрешите мне хотя бы сделать одну сатиру против диавола!, улыбнулся Буало, признайте, что он заслуживает этого!".
- И благочестивая монахиня: "диавол уже достаточно наказан; не будем говорить о нем ничего плохого, чтобы не рисковать навестить его!".
Быть может, чтобы не подвергнуться вышеуказанному риску, нужно, чтобы все Вам оказали полное доверие, Чичиков? Другие не имеют Вашей удачи: им не поверили даже тогда, когда они говорили правду!
Случилось, что солдат раненый в ногу, попросил близкого товарища по оружию отнести его в перевязочный пункт. Бывает, однако, что по дороге, орудийный снаряд сносит голову раненного при том, что сострадательный спасатель не заметил этого, и который, дойдя с грузом до хирурга, слышит: "И что ты хочешь, чтобы я сделал человеку, у которого не хватает головы?". Только тогда он взглянул на его тело и воскликнул: "Гадкий лжец! Думаю, он обманул меня, что был ранен в ногу!".
Нужно было бы выбрать средний путь: не слепое и полное доверие каждому слову или действию человека, и не чрезмерное недоверие, которое без причины подозревает обман во всем.
Избежал слепого доверия инспектор полиции, задержавший двух субъектов, которые в спецодежде погружали в грузовик свинцовые трубы. "С чего Вы взяли, что они воры, а не рабочие?", спросили его. Он ответил: "Они работали слишком быстро, чтобы быть рабочими".
Напротив, один медик не избежал чрезмерного недоверия, который сказал коллеге: "Я не дам тебе взаймы, потому что я никому не доверяю. Спустись с небес сам Святой Петр и попроси у меня десять тысяч лир, представив в качестве поручительства подпись Пресвятой Троицы, не дал бы ему ни гроша!". Также и недоверчивый Марк Твен, который, в результате докучливых и настойчивых просьб одной синьорины, написал в её альбоме: "Никогда не лги!" и немного подумав, добавил: "разве что для практики!".
***
Советник Чичиков! Гоголь написал, что Вы не приступили к осуществлению Вашего откровенного лицемерия без крестного знамения согласно русскому обычаю. Прежде чем приступить ко лжи Вы, значит, призвали Того, Который "пришел, чтобы свидетельствовать об истине" (Ин.18:37), Который Сам есть Истина, и Который сказал: "да будет слово ваше: да, да; нет, нет" (Мф.5:37). Вы поставили вместе истину и ложь в немыслимое несоответствие. В этом заключается самый горестный аспект Вашего вранья.
Изучая подлинное христианство, мы будем искать, как ниспровергнуть предпринятое Вами. Скажу без всякой злобы - мы за жизнь без притворства и двуличия!
Январь 1973 г.
(перевод выполнен по изданию: Luciani A. Illustrissimi. Padova, 1978)
Дорогой Диккенс, я епископ, который взял на себя необычное обязательство писать каждый месяц для Вестника Святого Антония (итальянский католический журнал, издается францисканцами с 1898 г. в Падуе, – прим. пер.) письмо какому-нибудь знаменитому лицу.
